Анализ документов или подготовка процессуальных позиций уже давно стали не только рутинным сценарием использования ИИ в юридической деятельности, но и вполне ожидаемой ситуацией — когда материалы, созданные с использованием ИИ, становятся частью процесса. На необходимость регулирования такого применения ИИ в процессе обратил внимание и Пленум ВС РФ в недавнем постановлении от 21.05.2026 № 15. Как квалифицирует документы, созданные с помощью ИИ, судебная практика? Каковы пределы анализа таких ИИ-документов в судебном процессе? Какие процессуальные проблемы в связи с этим выявлены в иностранном и российском правопорядках? Какие выводы можно сделать для минимизации таких проблем? Рассмотрим в материале.
К 2025—2026 гг. в большинстве юрисдикций отсутствует специальное регулирование использования ИИ при подготовке к процессу. Однако можно усмотреть общий подход в практике: суды оценивают не сам факт использования ИИ, а возможность установить происхождение информации и проверить ее достоверность. При этом ИИ может использоваться по-разному. В одном случае юрист применяет его как вспомогательный инструмент при подготовке своей позиции, в другом — ИИ создает, преобразует или оценивает само доказательство.
Суды же исходят из того, что:
- ответственность за содержание процессуального документа несет не ИИ, а человек, который его подписал и представил.
Показательным стал недавний спор1 в США, в котором недостоверные ссылки, полученные с помощью ИИ, содержались в документах обеих сторон. Федеральный суд в Миссисипи в рамках дела «Уизерс против города Абердин» (Withers v. City of Aberdeen) отстранил всех четырех адвокатов от участия в деле и назначил им денежные взыскания, а двум основным представителям дополнительно запретил в течение двух лет практиковать в соответствующем федеральном судебном округе.
- ответственность наступает не за обращение к ИИ, а за непроверенный или заведомо недостоверный результат.
Например, в деле «Кувретт против Висновски и др.» (Couvrette v. Wisniewski et al.) в штате Орегон суд назначил штраф в совокупности на сумму свыше 110 тыс. долл. США за неоднократное использование в процессуальных документах несуществующих судебных актов и цитат. В Небраске адвокат стороны ответчика по делу «Прососки против Ригана» (Prososki v. Regan) был отстранен от юридической практики на неопределенный срок после обнаружения в его процессуальном документе десятков ошибочных и вымышленных ссылок, сгенерированных ИИ.
Сценарии работы с доказательствами: как ИИ влияет на правовую позицию
Значительно сложнее ситуация, когда ИИ не просто помогает составить правовую позицию, а создает, преобразует или оценивает само доказательство. Здесь можно выделить два основных сценария.
Первый связан непосредственно с судебной системой и с выводами, которые в рамках судебного процесса ИИ делает о человеке, документе или обстоятельствах дела. Чем сильнее суд полагается на такой вывод, тем важнее возможность проверить исходные данные, примененную методику и ограничения ИИ-системы. Если алгоритм ИИ закрыт и такая проверка невозможна, в связи с чем и логика формирования результата неизвестна, то стороне трудно полноценно оспорить его достоверность.
В деле «Штат Висконсин против Эрика Л. Лумиса» (State v. Loomis) при назначении наказания использовалась система, оценивающая риск повторного совершения преступления. Методика расчета являлась закрытой и охранялась как коммерческая тайна. Верховный суд Висконсина в указанном деле запретил применение такой оценки, но подчеркнул ее ограниченное значение: суд не должен воспринимать результат, полученный с помощью ИИ, как определяющее или единственное основание решения и обязан учитывать ограничения системы. Этот пример показывает, что закрытость алгоритма не всегда влечет автоматическую недопустимость результата, но существенно снижает его самостоятельную доказательственную ценность.
Второй сценарий — непосредственная фабрикация доказательства. ИИ позволяет создавать реалистичные изображения, аудиозаписи и видеозаписи, которые имитируют реального человека или событие. Такие материалы обычно называют дипфейками.
В 2025 г. суд штата Калифорния в рамках дела « Ариэль и Маридол Мендонес против Кушмани Уэйкфилд Инк. и др.» ( Ariel and Maridol Mendones v. Cushman & Wakefield, Inc., et al.) столкнулся с видеозаписью, представленной как подлинные показания свидетеля. Суд обнаружил признаки искусственного происхождения записи (дипфейк), не отражающие естественную речь и человека, и несоответствия в технических данных файла. После дополнительной проверки производство было прекращено, а действия, связанные с представлением записи, стали основанием для применения процессуальных мер.
Одновременно возникает и обратная проблема, которую иногда называют «дивидендом лжеца»: сторона может без достаточных оснований объявить подлинную запись дипфейком и тем самым попытаться снизить ее убедительность. Поэтому распространение синтетического контента заставляет суды тщательнее проверять даже те фотографии, аудио- и видеозаписи, которые раньше не вызывали подозрений в их подлинности.
В большинстве стран материалы, созданные или обработанные с помощью ИИ, пока оцениваются по общим правилам об относимости, допустимости, достоверности и подлинности доказательств. Однако чем менее прозрачен и воспроизводим результат, тем больше сведений требуется о его происхождении. В зависимости от характера материала суду могут понадобиться исходные данные, описание использованной системы, история обработки, сведения о примененных настройках и заключение специалиста.
В США предпринимается попытка закрепить подход к оценке ИИ-доказательств в Федеральных правилах о доказательствах, принятых 2 января 1975 г. (Federal Rules of Evidence). Предлагаемое Правило 707 предусматривает, что созданное ИИ доказательство, представленное без привлечения эксперта, должно соответствовать требованиям надежности, сопоставимым с требованиями к экспертному заключению. Стороне потребуется показать, что результат основан на достаточных данных и получен с использованием надежных принципов и методов. По состоянию на июнь 2026 г. это правило остается только проектом2.
В Европейском союзе принят Регламент Европейского парламента и Совета ЕС 2024/1689 от 13 июня 2024 г. об искусственном интеллекте (Regulation (EU) 2024/1689 of the European Parliament and of the Council of 13 June 2024 laying down harmonised rules on artificial intelligence and amending Regulations (EC).
Он устанавливает требования, способные облегчить определение происхождения синтетического содержания представленных доказательств. В частности, провайдеры систем, создающих синтетические аудио-, видео-, графические и текстовые материалы, должны обеспечивать возможность их обнаружения как искусственно созданных или измененных. Лица, использующие ИИ для создания дипфейков, в предусмотренных случаях должны раскрывать искусственное происхождение материала. Эти обязанности по ст. 50 Регламента начнут применяться со 2 августа 2026 г.
Таким образом, иностранный опыт не сводится ни к запрету ИИ, ни к безусловному доверию к его результатам. Документ или доказательство, созданное с его помощью, в принципе, может использоваться в суде, если его происхождение и достоверность поддаются проверке.
Из складывающейся практики можно вывести несколько общих требований:
-
раскрывать существенное использование ИИ;
-
сохранять исходные данные и сведения о способе получения результата;
-
обеспечивать независимую проверку примененных методов. Ответственность за представленный результат при этом остается на человеке.
Поэтому главный вопрос заключается не в том, создан ли материал человеком или ИИ, а в том, можно ли установить его происхождение, проверить надежность и справедливо исследовать его в состязательном процессе.
Как российские суды квалифицируют применение ИИ в процессе?
Вопросы, связанные с использованием ИИ в российских судебных процессах, не урегулированы на законодательном уровне, что в целом объединяет Россию с другими юрисдикциями. В то же время вопросы применения ИИ уже оцениваются в ходе рассмотрения дел в российских судах.
Так, например, Определением Арбитражный суд Западно-Сибирского округа от 14.05.2026 по делу № А27-7831/2025 назначил судебный штраф. Причиной назначения штрафа являлось то, что в кассационной жалобе приводилась несуществующая судебная практика, что стало первым случаем штрафа по основанию такого рода.
цитируем документ
Суд округа полагает необходимым отметить, что подобное поведение не может иметь никаких оправданий, в частности, таковым не является подготовка кассационной жалобы с помощью технологий искусственного интеллекта, поскольку в таком случае ответственность за достоверность сгенерированного текста несет лицо, участвующее в деле, использовавшее указанную технологию (часть 2 статьи 9 АПК РФ).
Примечательным является то, что в данном случае, в отличие от аналогичных случаев в США, судебный штраф был назначен именно обществу. Суд указал, что до момента обнаружения судом недостоверных ссылок на судебную практику общество не предпринимало действий по исправлению ситуации (например, по отзыву кассационной жалобы), в связи с чем суд полагает, что общество рассчитывало на результативность предпринятого обмана.
Таким образом, указанное дело показывает возможности недобросовестного использования ИИ в судебных процессах: суду потребовалось произвести дополнительные трудозатраты на поиск несуществующих решений. В связи с этим в абз. 4 п. 42 постановления Пленума ВС РФ от 21.05.2026 № 15 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» указывается, что лица, участвующие в деле и представившие в суд сведения о фактах, полученных с использованием технологий искусственного интеллекта, должны сообщать об этом суду.
На наш взгляд, указанное разъяснение во многом направлено на информирование суда и участников процесса не только о факте использования ИИ-инструмента, но и об объемах его использования и способах верификации полученного результата.
В то же время российские суды сталкиваются не только с вымышленной судебной практикой, но и с попытками использовать ответы ИИ для анализа права, оценки доказательств и подтверждения фактических обстоятельств.
Так, в постановлении от 12.05.2025 по делу №А60-39444/2024 Суд по интеллектуальным правам отметил:
цитируем документ
Представленный <…> в материалы дела анализ дела № A60-39444/2024 с помощью искусственного интеллекта (языковой модели) <…> (дополнительный анализ) является анализом доказательств, представленных в материалы дела, что является прерогативой суда, в связи с чем не опровергает выводы, сделанные судами первой и апелляционной инстанций.
Аналогичный подход отражен в Апелляционном определении Хабаровского краевого суда от 08.04.2025 по делу № 33а-1362/2025:
цитируем документ
Ссылка <…> на анализ его доводов в заявлении данных <…> — генеративным чат-ботом на основе искусственного интеллекта правового значения для разрешения данного вопроса не имеет, поскольку вышеуказанный анализ не является формой права. Выводы, полученные с помощью искусственного интеллекта, не могут заменять правовую оценку доказательств, данную уполномоченным органом самостоятельно на основании положений действующего законодательства.
В постановлении Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.05.2026 по делу № А08-7966/2025 заявитель ссылался на позицию искусственного интеллекта при обосновании неправильного применения судом норм материального права.
цитируем документ
Доводы <…> о неправильном применении судом первой инстанции норм материального права, в том числе со ссылками на искусственный интеллект «<…>», отклоняются апелляционным судом, поскольку основаны на неверном толковании норм действующего законодательства применительно к фактическим обстоятельствам дела.
Особый интерес представляет решение Арбитражного суда Архангельской области от 26.05.2026 по делу № А05-15300/2025.
В споре о сходстве изображения на упаковке с товарным знаком, воспроизводящим персонажа мультфильма, третье лицо представило результаты поиска по фотографии и ответ нейросети, которая определила изображенное животное как собаку.
Суд отказался рассматривать результат машинного поискового запроса по фото в браузере, а также ответ нейросети как выражение позиции рядового потребителя. Он отметил, что потребителем в смысле закона является гражданин, приобретающий товар для личных нужд, поэтому результат машинного запроса не может подменять восприятие человека. При этом часть результатов поиска содержала изображения с обозначением, что, напротив, косвенно подтверждало ассоциацию с персонажем правообладателя.
Эти дела позволяют разграничить несколько ситуаций. Результат ИИ не приобретает доказательственной силы только потому, что он представлен в судебном процессе. Нейросеть не может подменять суд при толковании закона и оценке доказательств, а также автоматически считаться выразителем мнения потребителя, специалиста или иного лица, позиция которого имеет юридическое значение. Допустимость такого материала зависит от того, какое именно обстоятельство им подтверждается, каким способом получен результат и можно ли проверить его достоверность.
Таким образом, российская практика пока не выработала единых критериев оценки материалов, подготовленных с помощью ИИ. Вместе с тем рассмотренные дела показывают, что суды не признают ответы нейросетей самостоятельным источником правовой оценки и проверяют, способны ли такие материалы подтвердить конкретное обстоятельство, имеющее значение для дела.
В то же время на данном этапе остаются неурегулированными ситуации, когда стороны не уведомляют суд об использовании ИИ при подготовке доказательств. Полагаем, что такие ситуации требуют дополнительного урегулирования на уровне разъяснений судебной практики высшими судебными инстанциями.
Проблемные сценарии: на что обратить внимание?
В целом стоит отметить, что использование систем искусственного интеллекта в судебных процессах является лишь одним из возможных сценариев использования ИИ. В связи с этим применение ИИ в судопроизводстве сталкивается с проблемами, аналогичными для других сфер:
-
стремление таких систем к галлюцинациям — генерации информации, не соответствующей действительности. Несмотря на то что большинство современных ИИ-моделей существенно меньше склонны к галлюцинациям, в своих ответах они могут ссылаться на недостоверную или устаревшую информацию, опубликованную в других источниках, что существенно влияет на качество их ответов.
-
возможность генерации реалистичных объектов (например, фотографий и видео) с использованием ИИ. Это обстоятельство дает возможность для фальсификации доказательств — например, для обоснования алиби в уголовном процессе или доказывания использования товарных знаков в делах об их досрочном прекращении.
-
возможной предвзятости ИИ, связанной с материалами, на которых тренировалась данная система.
-
сложностью ИИ-систем в работе с оценочными категориями, которые особенно характерны в сфере права. Например, разные ИИ-модели могут расходиться в толковании терминов «добросовестный приобретатель» или не могут отличать термин «владелец» от «приобретатель», что может быть особенно важно в делах, связанных с правом собственности.
Таким образом, выявленные выше проблемы показывают, что безапелляционное принятие документов, созданных с помощью искусственного интеллекта, в ходе судебных процессов не представляется возможным и каждая ситуация должна разрешаться в отдельности.
1 Здесь и далее: авторский перевод с англ. яз.
2 Preliminary Draft of Proposed Amendments to the Federal Rules [Предварительный проект поправок к Федеральным правилам] // https://www.uscourts. gov/sites/default/files/document/preliminary_draft_of_proposed_amendments_final. pdf (дата обращения: 30.06.2026).